«Охапкинские чтения»

oh_chteniya
Фонд Библиотеки искусств им. А. П. Боголюбова пополнили сборники "Охапкинские чтения".
Альманах «Охапкинские чтения» с 2018 года является периодическим изданием. По итогам трех чтений в Петербурге и Москве выпущено две книги альманаха.
Охапкинские чтения проходят с 2014 года при поддержке Всеросcийского музея А.С. Пушкина и включают в себя научную конференцию, литературные чтения, художественные выставки.
Задача чтений – показать явление неподцензурной культуры 1960-80-х годов как единый органичный процесс, осмыслить его в историческом и философском контексте.
Олег Александрович Охапкин (1944-2008), русский поэт. Один из самых активных деятелей ленинградской «второй культуры» 1970—1980-х годов. Идеолог концепции «Бронзового века» русской литературы.
В русской поэзии продолжил линию Державин — Тютчев, обогатив её живым языком XX века. В поэтическом пространстве 1960-х годов складывалось множество различных направлений. Были «ахматовские сироты» (Найман, Бродский, Бобышев, Рейн), «аристократы-эзотерики» (во главе с Волохонским), неодадаисты (Эрль, Миронов). Олег Охапкин и Леонид Аронзон стояли особняком. Охапкин был лидером группы, в которой проявляли интерес к архаическим поэтическим формам поэзии XVII века, к силлабике. Но они не пытались их реконструировать. Это был своеобразный авангардизм через архаизм.
«В нашей среде торжествовало поздневизантийское сакральное отвращение к обыденной жизни. И этому сопутствовало завораживающе-прекрасное отвращение продуцируемого текста к самому себе, то есть к словам, его составляющим. Пытаясь воссоздать атмосферу духовных поисков 60-70-х гг., нужно иметь в виду, что никакой позднейший текстовой анализ не в состоянии передать действовавшие на протяжении четверти века творчески-разрушительные импульсы, которые усиливались эффектом „проживания сказанного“. (Из статьи Виктора Кривулина «Петербургская спиритуальная лирика вчера и сегодня»).
«Идею Бронзового века концептуализировал поэт Слава Лён – собиратель, исследователь и архивариус современной русской поэзии. Он появлялся на гуманитарных собраниях, предлагая общественности тщательно выстроенную схему, согласно которой, по его мнению, эта поэзия развивалась. Эту схему он убедительно рисовал на ватмане. Там были обозначены все течения, школы и «школочки» – от хрестоматийных символизма-акмеизма до современных концептуализма и квалитизма. Из схемы Лёна следовало, что с 1953-го по 1989-й год в России продолжался Бронзовый век – новая эпоха, когда поэзия вновь осваивала утраченные глубинные и универсальные смыслы.
Сам Бронзовый век берёт начало в 1950-е. Он вызван к жизни многими факторами. Это и естественное ослабление поэтических влияний начала века, и война. «Вставай, страна огромная!»… – тут уж не до искр снега на зубцах акмеизма. И Победа 1945 года, создавшая в сознании людей образ святой коллективной жертвы. И смерть Сталина с окончанием жёстких идеологических «заморозков».
В обычных условиях всё это вполне могло бы закончиться расцветом религиозной лирики – но не в условиях СССР и продолжающихся антирелигиозных гонений. Избирательная хрущёвская «оттепель» распространялась, разумеется, не на всех и не все темы «открывала». Тем не менее поэзия в это время получает заряд новой сакральности и новой искренности; поэты вновь учатся говорить о горних, не сиюминутных вещах, пусть и без явных библейских мотивов.
Концепция «бронзовой» эпохи была составлена упомянутым Славой Лёном на основании источников, пребывающих в самом литературном пространстве. Бронзовый век – во многом поэтическое самоназвание.
Олег Охапкин и создал понятие Бронзового века, почувствовал его и дал ему название. Разумеется, всего этого недостаточно. Чтобы определить рамки явления профессионально, а не поэтически, нужен был кто-то, кто сумеет выйти за пределы поэтического цеха. Этим человеком и стал Слава Лён. Практически он оказал потомкам ту же услугу, которую когда-то оказал им и Николай Оцуп, застолбивший название соседней эпохи в своей статье «Серебряный век русской поэзии», впервые напечатанной в 1933 году в парижском журнале «Числа».
Бронзовый век вовсе не обязан считаться менее «ценным», чем его исторический предтеча. Скорее наоборот. Серебро – холодный металл. Бронза – тёплый. Она как бы хранит в себе частицу золота. Стремится на свой лад изобразить свойственную «золотому» периоду полноту и теплоту бытия. То есть наследует классическим ценностям Золотого века, хотя и через поколение. У Серебра – иная задача: совершенство, симметрия, отточенность языка. Игра форм и смыслов, из которых надо сложить слово «Вечность». Но не более.
Люди с системным мышлением проявляли интерес к концепции Лёна, но статусным гуманитариям она совершенно не нравилась. Хотя бы потому, что у них уже были свои обобщающие схемы и делиться почётной ролью создателей дефиниций никому не хотелось. Лёновский же подход явно диссонировал с тем, что уже было принято и возведено в канон.
Бронзовый век – не только литературное, но и социально-историческое понятие.

Тут сыграла свою роль драматичная история, связанная с Парком Победы в Петербурге. В Парке Победы горожане хотели возвести храм на месте, где стоял Блокадный крематорий. В течение 15 лет им мешала городская власть. Вот это сочетание, этот грандиозный резонанс – память о жертвах и мучениках войны и память о жертве Нового Завета – впервые осветило всю суть Бронзового века как новой эпохи. Это было возвращение к моральным глубинам русской традиции, где всякая жертва – напоминание о Его жертве. Так зарастал исторический разрыв между традицией советской и дореволюционной, собирались воедино разные части народного тела. Это было возвращение к глубинным смыслам». (отрывок из книги А. В. Щипков «Бронзовый век России. Взгляд из Тарусы», глава «Бронзовый век и аксиомодерн (вместо предисловия).

Пуаре Поль. Одевая эпоху.

puare._odevaya_epohu
  Это — уникальная книга, которая три четверти века шла к русскому читателю. Поль Пуаре — абсолютный гений своего дела, величайший из великих парижских кутюрье XX века. Знаменитая книга «императора парижской моды» впервые вышла в Париже в 1930 году и облетела в переводах весь земной шар. Наконец-то она появилась и на русском языке! Поль Пуаре в годы написания своих мемуаров уже сошел с Олимпа большой моды и не случайно назвал их — «Одевая эпоху». Более точного названия и придумать было невозможно — именно эпоху! — целое поколение прекрасных дам, небожительниц belle epoque одевал он, делая это изысканно и элегантно.

 

 

Зал изобразительных искусств

 

Шедевры русской живописи.

shedevry_russkoy_zhivopisi
  Эта книга расскажет не только о жизни и творчестве великих русских художников, но и сами художники, писавшие шедевры во всех живописных жанрах, расскажут нам о времени, в которое жили.
  В альбоме целая галерея картин живописцев, чье творчество определило пути развития русской живописи.

 

 

Зал изобразительных искусств

 

Буковски Чарльз. Из блокнота в винных пятнах.

bukovski
  Блокнот в винных пятнах - отличный образ, точно передающий отношение Буковски к официозу. Именно на таких неприглядных страницах поэт-бунтарь, всю жизнь создававший себе репутацию «потерянного человека», «старого козла», фактотума, мог записать свои мысли о жизни, людях, литературе. Он намеренно снижает пафос. «Я швырнул себя навстречу своему личному божеству — ПРОСТОТЕ», — признался он. Всякий, кто прочтет эту книгу, увидит, что простота эта — обманчива. А черный юмор, цинизм, грубость - маска, за которой скрывается легкоранимый, уязвимый, страдающий человек.

 

 

Зал Абонемента

 

Шамина Лидия. Роскошь. Умейте выбирать лучшее.

shamina._roskoshj
  Многие по-разному понимают слово «роскошь». Если вещь нравится сегодня, завтра и через десять лет, то ее можно назвать роскошной. Она - блистательное воплощение идей высокого дизайна, уникального мастерства и высочайшего качества. Недаром под обаяние роскоши попадают знаменитые актеры, художники, политики, бизнесмены, спортсмены. Умейте выбирать лучшее!

 

 

Зал изобразительных искусств

 

Латур Ани. Волшебники парижской моды.

latur_.volshebniki_parizhskoy_mody
  Перед вами своеобразный учебник по истории моды. Анни Латур внесла значительный вклад в сферу Высокой парижской моды, секреты которой она раскрывает в этой книге. Узнаваемый с первого взгляда почерк прославленных парижских кутюрье выработался, по мнению автора, под действием колдовского очарования Парижа, благодаря наследию великих художественных и технических традиций Франции.
  Латур начинает историю с Марии Антуанетты и ее «министра моды» Розы Бертэн. На протяжении всех лет после Французской революции в каждый период колдовали свои волшебники моды.

 

 

Зал изобразительных искусств

 

Памук Орхан. Снег.

pamuk.sneg
  Действие романа «Снег» развивается в небольшом провинциальном городке, куда прибывает молодой поэт в поисках разгадки причин гибели нескольких молодых девушек, покончивших с собой. Здесь, будто на краю земли, обитает совсем другой народ, исповедующий строгие религиозные правила. Отрезанный от целого мира необъятными белыми пространствами, занесенный по крыши снегами, городок и не думает дремать, а напротив - внимательно следит за каждым шагом незваного гостя из столицы...

 

 

Зал Абонемента

 

Альберс Джозеф. Взаимодействие цвета.

aljbers
  Книга «Взаимодействие цвета» — итог многолетних экспериментов Джозефа Альберса, стремившегося постичь природу цвета и его свойств. Впервые изданная в 1963 году, она практически сразу стала бестселлером, каковым остается и по сей день. Это одна из главных книг в мире по теории искусства. Это кладезь идей, связанных с цветовыми эффектами и оптическими иллюзиями, уникальная возможность постичь загадку игры цветовых оттенков и их бесконечных вариаций.

 

 

Зал изобразительных искусств

 

Шамраева Е. Ю. Цвет в архитектуре московского модерна.

shamraeva
  Альбом предлагает читателю знакомство с уникальными памятниками архитектуры модерна, до сих пор украшающими улицы Москвы, в виде своеобразного хронологического путешествия по столице. В книге охвачена вся колористическая гамма московского модерна: от неорусского и неоготического направлений до неоклассического и рационального. Отдельно рассказывается о новых строительных технологиях и отделочных материалах, появление которых во много и обусловило необычные цветовые решения в архитектуре.

 

 

Зал изобразительных искусств

 

Письма об эстетическом воспитании человека.

shiller
  Трактат Фридриха Шиллера о роли искусства в обществе относится к самым глубоким произведениям немецкой философии.
  Автор рассматривает искусство как средство образования, которое может освободить людей от ограничений и излишеств как чистой природы, так и чистого ума. Посредством эстетического опыта, утверждает он, люди могут примирить внутренний антагонизм между чувством и интеллектом, природой и разумом.
  Предложение Шиллера об искусстве как основополагающем для развития общества и личности является долговременной влиятельной концепцией, и этот том дает самое четкое, самое жизненное выражение его философии.

 

 

Зал Абонемента

 

Дэнни Шейнман. «Квантовая теория любви» (Раздумья над......

001
  Жизнь такова – что прожил, то и вспомнишь. Здесь и сейчас – это и есть наши предпосылки для воспоминаний, для дыхания, превратившегося в ветер, и подгоняющего тебя вперед в будущее. Как важно иметь этот ветер, который будет тебя подпирать как стена, не дав потерять единственную опору и упасть навзничь. Хотя и её порой теряешь запросто.
  Итак, начало сюжетов книги происходит в разное время в разных частях света. Повернут маховик и взят разгон. Ведь именно колесом, в первую очередь представляется мне судьба; её течение и движение по жизни. Хотя, скорее всего, это жернова – мельница-лопастница, или ещё что-нибудь водоворотно-беспощадное.
  Абсолютно разные истории двух героев, где ключевое событие для одного обуславливает жажду к жизни, у другого отнимает смысл будущего и уверенность в справедливости. То, чем наполнено повествование, не охарактеризовать двумя словами, а одним можно. Любовь. Почти невыполнимая задача, пройти путь вместе. В мыслях ли, рядом ли, но весь путь жизни. Какая зыбкая тропа, но главным героям книги удалось удержаться и не потонуть в вакууме безысходности. Хотя счастливый финал не безусловен.
  Особую роль в книге играет расстояние. Оно как значимый персонаж разбрасывает людей со своими любимыми, как в географическом, так и пространственном, временном смысле. И только в этом смысле. Бывает ли жизнь длиною в одну любовь? А любовь, длиною в жизнь?
В реальности – редко, а в книге — ДА!

Вер Либрова